Сайт Южнопортового района

ИСТОРИЯ РАЙОНА

История района до XIX века
Первые жители наших мест.
Крутицкий монастырь (Крутицкое подворье).
Симонов монастырь.
Клады нашего района.
Район в допетровское время.
Кожуховский поход
Петра I.

Район в XVIII веке.

Век девятнадцатый
Городские бойни.
Начало промышленности.
Конец Сукина болота.

В первой половине XX века
Формирование района.
Первые шаги предприятий района.
Социальная сфера нового района.
В годы войны.

Южнопортовый во второй половине XX века
Конец сороковых годов.
Годы пятидесятые.
Годы шестидесятые.
Годы семидесятые и восьмидесятые.

Rambler's Top100

Рейтинг@Mail.ru

Конец Сукина болота

Однако сильно изменить быт на берегах обширного Сукина болота не смог даже начавшийся промышленный бум. Вот что вспоминает о годах своего детства известный историк М.Н. Тихомиров.

«За Таганкой город кончался. Между Крутицкими казармами и Симоновым монастырем лежали обширные капустные поля. Здесь находились также пороховые погреба. Сам монастырь красиво возвышался... на берегу Москвы-реки. От него теперь осталась только половина прежней постройки, хотя архитектурой этого монастыря Москва могла бы гордиться не в меньшей степени, чем гордятся своими замками французы и немцы.

За Симоновым монастырем располагались различного рода картофельные и капустные поля, доходя до Тюфелевой рощи на берегу Москвы-реки. Это, собственно, была уже не Москва, а подгородное место. Громадные пространства заняты были здесь капустой, картофелем, морковью, свеклой, огурцами и прочими огородными растениями. Огородный пояс занимал большие площади и доходил до Чесменки (Текстильщики) и Перервы.

Симонов монастырь со стороны Лизина пруда. Литография К.Рабуса (1843 г.) К Симонову монастырю примыкала небольшая роща, также почти уничтоженная. В этой роще находился маленький «Лизин пруд», тот самый пруд, который был описан Карамзиным в его повести «Бедная Лиза». По Карамзину, Лиза утопилась в этом пруду от несчастной любви. Во времена же моего детства утопиться в этом пруду при самом яростном желании... было невозможно. Пруд был мелководный и грязный».

Однако постепенно цивилизация, урбанизация, прогресс все плотнее наступали на Подмосковье, на древние деревни. Особенно тяжело пришлось местностям, расположенным ниже столицы по течению Москвы-реки. Если выше Москвы из реки брали воду для питья, устраивали оттуда водопровод, то ниже по течению в реку спускали сточные воды города. Трубопровод для этого был проложен в 1898 году вдоль Дубровского шоссе и далее по Перервинскому шоссе до Сукина болота и Люблинских полей орошения.

Московская газета «Столичная молва» писала 7 января 1911 года:

«Выехав за Спасскую заставу, вы попадаете в своеобразный мир. Здесь царство отбросов. Унылая изрытая равнина с зараженной почвой, с отравленным воздухом. Даже в морозный день, когда валит хлопьями снег, вы стараетесь спрятать поглубже лицо в воротник, чтобы не слышать этого страшного запаха тления.

В царстве отбросов - царство человеческой предприимчивости. Разбросаны по зловонной равнине приземистые заводские здания, высятся красные трубы. Завод альбуминный, клееварный, утилизационный - заводы, перерабатывающие отбросы... В зловонной атмосфере кипит лихорадочная работа. Здесь же, при заводах, позабыв о свежем воздухе, живут люди, живут годами, с семьями...».

А путеводитель по Москве, изданный в 1912 году, так описывал путешествие в этих местах по Московско-Окружной железной дороге.

«На 24-й версте линию пересекает свалочное шоссе, предназначенное для вывоза городских нечистот на новое место свалок, которые предполагается устроить на Сукином болоте; против болота, на правой стороне в 1/4 версты от линии железной дороги находятся поля орошения, примыкающие к расположенной здесь станции Угрешской; за ст. Угрешской на левой стороне в 1/2 версты от железной дороги - Холерное кладбище; за железным мостом на левой стороне в 3/4 версты от железной дороги - Кожуховское кладбище; поверх путей железный мост для пешеходов; на 26-й версте слева - деревня Кожухово; железный путепровод в 12 сажен (31 метр); на 27-й версте - станция Кожухово».

И только после революции и гражданской войны, когда темпы индустриализации московских окраин резко возросли, постепенно исчезли и свалки на Сукином болоте.

Создание единой канализационной системы Москвы тесно связано с именем одного из самых ярких представителей купеческого рода Алексеевых - Николая Александровича Алексеева.

Московский городовой Дело в том, что, кроме государственного городского управления, существовало в Москве и выборное самоуправление. Оно было сплошь купеческим. Во главе городской шестигласной думы стоял городской голова. «Бесспорно, самым выдающимся, самым ярким городским головой в Москве был Николай Александрович Алексеев, занимавший эту должность в конце 80-х и начале 90-х годов. Он происходил из крупной коммерческой семьи Алексеевых, имевших большую «канительную» фабрику (производство золотых и серебряных нитей), из той же семьи, которая дала и другого замечательного талантливого человека, артиста К.С. Алексеева (Станиславского), основателя Художественного театра. Высокий, плечистый, могучего сложения, с быстрыми движениями, с необычайно громким, звонким голосом, изобиловавшим бодрыми, мажорными нотами, Алексеев был весь - быстрота, решимость и энергия».

Эта неутомимая энергия помогла Алексееву осуществить в Москве такие преобразования, о которых только мечтали: водопровод и канализацию. В редком московском дворе не было тогда колодца. Однако воду из колодцев уже не пили, она шла на хозяйственные нужды. Питьевую воду привозили в больших бочках водовозы, которые набирали ее в фонтанах на московских площадях. Туда она попадала из старого резервуара на Сухаревой башне и далее из местности близ села Мытищи, изобиловавшей ключами.

Алексеев энергично принялся за разведку в окрестностях Мытищ, разработку новых ключей, на которых поставили мощные насосы. Оттуда проложили новые трубы до Крестовской заставы, где воздвигли две огромные водонапорные башни (они долгое время считались достопримечательностью Москвы). В городе создали весьма разветвленную сеть труб, и любой домовладелец мог подать заявку о подключении его дома к этой сети.

Однако еще большим мучением для Москвы было отсутствие канализации. Сохранилось множество живописных воспоминаний о лихих и зловонных ночных проездах ассенизаторов по улицам Москвы. Современник вспоминает, что «Москва тогда, в особенности по ночам, была зловонным городом. Много спорили о разных системах канализации. Решил дело городской голова, избрав систему. Рассказывали, что, решая вопрос, он перекрестился и сказал: «Ну, или пан, или пропал!». Время показало, что выбор был сделан правильно: на действие московской канализации жалоб не было».

По этой системе, которая начала строиться в 1892 году, городская сеть отводила все сточные воды к станции перекачки, находившейся у Новоспасского моста по Саринскому проезду. Отсюда по Городскому каналу, который шел от Спасской (Крестьянской) заставы и далее по Загородному каналу, воды выводились на Люблинские поля орошения. А уже на полях осуществлялась почвенная очистка и обезвоживание. Эти работы в начале века возглавлял будущий академик В.Р. Вильямс.

В 1929 году вошла в строй первая в стране Кожуховская очистная станция аэрации, где очистка велась уже биологическим способом. В 1970 году она была закрыта, а ее функции взяла на себя мощная Ново-Курьяновская станция аэрации. Тогда на пустующих Люблинских полях вырос новый жилой массив Марьино (название он получил от деревеньки, стоявшей на его месте).

Сукино болото долгое время оставалось местом многочисленных свалок. Местные крестьяне, со своей стороны, шаг за шагом отвоевывали у болота землю для пастбищ и под огороды. Так болото постепенно засыпалось, и площадь его сокращалась.

В 1929 году землю по обе стороны платформы «Текстильщики» (бывшей «Чесменки») занял совхоз «Текстильщики». В середине 30-х годов его назвали именем Максима Горького. Этот совхоз на 73 гектарах выращивал капусту, морковь и другие овощи, то есть по-государственному занимался прежним делом местных крестьян - огородничеством. Он освоил громадные пространства Сукина болота, создал здесь парники, теплицы и на плодороднейшем торфяном болотном грунте стабильно получал высокие урожаи. Совхоз ежегодно давал москвичам более 20 тысяч тонн овощей. В южной же части Сукина болота, на берегу Москвы-реки в конце 30-х годов строится Южный порт Москвы.

Летом 1968 года пришел конец совхозу - основные овощные поля на Сукином болоте были ликвидированы. На 48 гектарах северной части болота началась постройка новых корпусов Московского завода малолитражных автомобилей (АЗЛК). Двухэтажные деревянные дома, бараки и другие постройки совхоза, находившиеся между болотом и железнодорожной платформой «Текстильщики», были снесены. Здесь теперь проходит Шоссейная улица. На болоте сняли 4- метровый слой плодородного грунта и торфа и взамен намыли песок.

«То Кожуховское болото,
Непролазное много лет,
Навсегда и бесповоротно
Зачеркнул Пролетарский проспект.
Широкая лента бетона
В оправе рябин и берез
Ровна, как поверхность затона,
Пряма, как натянутый трос.
Шумели над стройкой метели,
Дожди поливали ее,
Ветра продувные свистели,
А летом вилось комарье.
Запомнились людям навечно
Свет мощных прожекторов,
Рев МАЗов и трясина двуречья
И тяжкие вздохи копров...
Со свистом несутся машины
Вдогонку одна за одной...
И где он, тот гвалт лягушиный,
Висевший над затхлой водой?».

Владимир Лякишев

НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ